У нас метель. Да-да, именно метель, белое-белое небо, низкое, тяжелое; снег, крупный и мелкий, кружащий и колющий, сыпет хлопьями, залетает в нос, забирается под ресницы, засыпает деревья, машины, дороги; нахохлившиеся люди бредут, закрывают лицо ладонями, шарфами, морщатся, щурятся, ругают снег, радуются снегу, снова ругают... Зима, зимняя-зимняя, холодная, колкая, загоняющая в укрытие, требующая кофе, какао, шоколад и теплые варежки. 

Александр Блок

По улицам метель метёт,
Свивается, шатается.
Мне кто-то руку подает
И кто-то улыбается.

Ведет - и вижу: глубина,
Гранитом темным сжатая.
Течет она, поет она,
Зовет она, проклятая.

Я подхожу и отхожу,
И замер в смутном трепете:
Вот только перейду межу -
И буду в струйном лепете.

И шепчет он - не отогнать
(И воля уничтожена):
"Пойми: уменьем умирать
Душа облагорожена.

Пойми, пойми, ты одинок,
Как сладки тайны холода...
Взгляни, взгляни в холодный ток,
Где всё навеки молодо..."

Бегу. Пусти, проклятый, прочь!
Не мучь ты, не испытывай!
Уйду я в поле, в снег и в ночь,
Забьюсь под куст ракитовый!

Там воля всех вольнее воль
Не приневолит вольного,
И болей всех больнее боль
Вернет с пути окольного!